Клетка

Опять этот скрип старого автобуса. Как песня — медленно укачивает меня по дороге домой. Скрип то громче, то тише, как будто автобус дышит. Или как будто он тоже устал.
Грязное, давно не мытое стекло. Пыль от дороги осела на нём тонким слоем, а сверху — разводы от дождя. Непонятные пятна на стекле превращают мир за ним в какое-то пятно людей. Иногда мне кажется, что я смотрю не в окно, а в старую плёнку, которую кто-то забыл проявить.
На этой остановке всегда входит он. Тучный мужчина в костюме, с портфелем в руке. Портфель потёртый, но дорогой — видно, что служит давно. Его пренебрежительный взгляд сейчас охватит всё вокруг — от двери до последнего сиденья — и он с чувством отвращения встанет возле двери. Всю свою поездку он будет разговаривать по телефону, решать какие-то финансовые вопросы, кому-то что-то доказывать и говорить о процентах выручки. Голос у него громкий, но пустой. Как будто он говорит не с человеком, а с воздухом.
Странный тип. Деловой весь из себя — а пользуется автобусом. Хотя кто поймёт.
Вон подъезжаем к вокзалу. Интересно наблюдать за лицами людей, которые будут врываться в двери автобуса, занимать места, ругаться. Они не хотят ждать. Не могут. Надо успеть, урвать. У одного в руках сумка, у другого — пакет с чем-то тяжёлым, у третьего — телефон, в который он кричит, не глядя по сторонам. Все они бегут куда-то, но никто не останавливается.
Смешно. Я всегда почему-то вижу в них белок, которые бегут в колесе. Им кажется, что движение есть. Да. Но толку нет.
В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что это всё — пластинка, которая идёт по кругу. Так указано. Так надо. И день за днём одно и то же. Игла заела, а мы всё ходим и ходим по одной и той же борозде.
Умыться, побриться, перекусить и на работу. Серость будней. Да и выходные не всегда приносят что-то новое. Иногда мне кажется, что суббота — это просто воскресенье, которое притворяется другим днём.
Знакомые твердят: надо, должен, успей, хватай, держи, лови. Одно и то же — просто путевые точки, по которым я должен идти не думая.
А почему я всё это должен? Деньги? Успех? А кто-нибудь спросил, хочу ли я этого?
Вот и она. Я называю её про себя «солнышко». Симпатичная девчонка, вся на позитиве. Приятно посмотреть: нет напыщенного лоска, ненужных понтов. Рюкзак на одном плече, лёгкая куртка, наушники. Она, как всегда, сейчас войдёт, встанет у окна и будет слушать музыку, немного кивая в такт. В её движениях нет спешки — как будто она одна здесь, кто никуда не торопится.
Опять пробка. Автобусам выделили полосу — чушь полнейшая. Ну и что там теперь? А, понятно. Очередной хозяин жизни. Встал на дороге, фею свою высаживает. Машина блестит, как зеркало, а за рулём — человек, который никогда не ездил в автобусе. И не сядет.
Я смотрю на него сквозь пыльное стекло. Он даже не обернётся. Ему всё равно, что за ним — десятки людей. Он выше этого. Он в своей клетке, но не знает об этом. Или знает — и ему нравится.
А я? Я в своей. И знаю. И от этого только хуже.
Остановка «Роддом». Тут всегда мало народу — непонятно почему. Хм. Странное совпадение. Через одну будет «Больница», а потом через две — «Кладбище».
Вот это земная правда. Роддом, больница, кладбище. А между ними — жизнь. И вся она — в автобусе. В скрипе, в пыльном стекле, в чужих лицах.
А вот и моя остановка. Центр. И я снова начинаю игру — верней, манёвры. Обойти препятствия. Это центр. Тут кругом одни господа.
Вот видать какой-то важный туз. Лакированные туфли, телефон дорогой, взгляд сквозь окружающий его мусор. По его виду можно сказать: он поймал удачу и вроде как держит её крепко.
А если завтра она от него сбежит — он будет таким же мусором. Как те, сквозь которых он сейчас смотрит. Как я. Как все.
В городе везде реклама хорошей жизни. Успеха, шикарных квартир, дорогих машин. А за этими красочными вывесками — серые стены. И люди, которые в этих стенах живут. Если это можно назвать жизнью.
В центре. Среди господ, ловцов удачи, хозяев жизни. Иду по улице и понимаю: я не здесь. Я всё ещё там. В автобусе. В круге. В сценарии.
Вся эта суета вокруг — какая-то нелепость. Так и хочется закричать: «Стойте! Посмотрите на небо! На мир вокруг!»
Мда. Кто-то покрутит пальцем у виска. Кто-то назовёт идиотом. И все пойдут дальше, по накатанной.
Какое, к чёрту, небо, если сегодня доллар по семьдесят три?
Я иду. Мимо витрин. Мимо кафе. Мимо людей, которые точно знают, куда идут. У меня нет цели. У меня есть маршрут. Знакомый. Давно изученный. И я иду по нему, потому что так надо.
Сейчас я войду в свой кабинет. Включу компьютер. И буду рисовать никому на фиг не нужные проекты шикарных квартир. Господи, кто их покупает? Кто будет жить в этих стенах, которые я рисую по чужой указке?
Солнце вышло. Радость — что я работаю на двенадцатом этаже. И сейчас мне видно: за грязными крышами нашего небольшого города — зелёный лес. Тонкая полоска. Но она есть.
И я в который раз задаю себе вопрос: что я тут делаю?
Бег по кругу.
Я отдал месяц своей жизни в этом кабинете за жалкую зарплату. Чтобы завтра приехать снова. Душно. Боль давит на грудь. Как будто кто-то положил руку и не убирает.
Опускаю взгляд вниз. Вон они. Они в своём кайфе: поймать, схватить, не упустить. Серые тени среди таких же серых камней. И каждый из них считает, что он лучше — потому что у него галстук дороже. Или часы. Или машина, которую он всё равно оставил на парковке, чтобы пройтись пешком и показать, что он может ходить.
Люди сами построили себе эту клетку. И сами полируют её золотые решётки.
Унылый день подходит к концу. За это время я посмеялся для приличия над глупыми шутками коллег. Выслушал идиотские доводы шефа. Кивнул там, где надо кивнуть. Промолчал там, где надо промолчать. Всё. Пора домой.
Автобус. И домой. Пятнадцать остановок — и я в своём маленьком мире.
Подошёл снова к окну. Посмотрел на зелёный лес вдали. Он никуда не делся. Он был там всё это время. И в голове снова мысль: я не хочу тут быть. Не по душе мне эти забеги. Эта суета, навязанная рекламой, нравоучениями. Свобода — то, чего мне так не хватает.
Однажды кто-то сказал: «Если ты имеешь деньги — значит, деньги имеют тебя». Верно сказано. Но это про них. Пускай их имеют деньги.
Я достал из принтера чистый лист бумаги. Взял ручку. И написал: «Заявление».
На следующем листе вывел всего три слова: «Пошли вы».
И кнопками повесил его на дверь.
Я взял куртку. Вышел из кабинета. Не обернулся.
Завтра я не приеду сюда. Завтра я сяду в автобус — и выйду на другой остановке.
Роддом. Больница. Кладбище.
А между ними — я.